Придуманный образ | Печать |
Ходили легенды, что Рудаков не читал произведения, которые он иллюстрировал, а читал лишь места, обведенные редакторским карандашом. Это, конечно, легенда. Я знаю, что он много читал и любил воспринимать книгу на слух и просил, чтобы ее ему читали. Непрерывно и зорко наблюдая жизнь, накапливал в своей памяти характерные приметы людей, их жесты, мимику, движения, проявления страстей человеческих. Он мысленно или на бумаге выражал их в композиции, в живом действии, в котором может наиболее ярко выразиться характер человека. «Композиции - ритму я учился в жизни, наблюдая повсюду. Выработалась острота глаза, помогающая мне в моей повседневной работе». На улице, в толпе, он находил Джульетту, Эсмеральду, Фому Гордеева, Татьяну Ларину, Квазимодо, вернее, их отдаленные прообразы, которые затем перерабатывались в «кухне его воображения», становились литературными образами. Он талантливо развивал придуманный образ. Работа по воображению всегда питалась наблюдениями жизни. Он умел блестяще, как большой артист, перевоплощаться в те образы, над которыми работал, но для этого он должен был быть в особом настроении, и тогда он давал целые спектакли. Поразительно метко, несколькими репликами и характерными движениями изображал Хлестакова, его слугу Осипа, прикидывающегося дурачком, презирающего своего барина, доносчика и подхалима Землянику. Выразительно, несколькими штрихами изображал он Гордеева-отца, Фому, но лучше всего Маякина в сцене выхода из церкви. И что поражало - он умел хорошо воссоздавать женские типы. Вот мелькнула Анна Андреевна, потом Марья Антоновна: два-три жеста, одна-две фразы - и образ вылеплен, живет. - А хотите, я покажу «Милого друга» в лицах? - и одни за другими замелькали, как в калейдоскопе, живые образы Мопассана, вылепленные талантливым художником-лицедеем.
 
« Пред.   След. »